Голубь важен для меня с детства как объект любви, как предельная концентрация жизни в уязвимом, маргинализированном существе. Уязвимом настолько, что из «летающей крысы» он превратился в псевдомилый антистресс-объект.

Я превращаю эту игрушку в сакральный артефакт, в физическое воплощение чуда. Я беру за основу монструозные сущности - сиамских близнецов, трехглавого змея - и использую в работе хирургические иглы и стерильный шовный материал. Подобный материал был использован во время операция моего ребенка.

Я предлагаю зрителю заглянуть в бессознательное, а также посмотреть под ноги, что зачастую оказывается сложнее, и принять находки как чудо. Это чудо существует вне зависимости от Вашей любви или принятия.

Я возвращаю голубей, прошедших метаморфозу и выступающих в роли монструозного Другого, в повседневность московского парка Сокольники. Произойдет ли чудо узнавания и принятия? Возможно ли голубиным усилием видеть не помеху восприятия, а чудо инакового? А человеческим?