МАНИФЕСТ
Фокус моей практики направлен на феномен помех восприятия. Я ищу ситуации, выходящие за пределы смысла, языка и нормы, и предъявляю их зрителю как «чудесное» - посюстороннее парадоксальное Событие, инаковое, прокол реальности, необходимый в условиях нестабильности. В рамках этой темы меня особенно интересуют: флюидность границы между нормой и травмой, личный подвиг и предел (не)человеческого усилия.
Мой метод - абсурдистская метаморфоза, смешение хронотопов, контекстов и субъектностей, эскалация аффекта и его последующее разрушение. Мой язык - мерцание между жутким и милым. Я переизобретаю великие мифы внутри общих мест повседневности, приглашая зрителя сломать автоматизм восприятия. Моя практика во многом определена личным опытом борьбы за чудо в контексте материнства. Я работаю в логике новой искренности, обращаюсь к личным архивам, корпореальности, феминности - в диалоге с дадаизмом, венским экспрессионизмом и лондонской школой живописи.
Я работаю с живописью, графикой, фотографией (я создаю так называемые OS - обсессивные серии), инсталляцией, перформансом. Осознанная избыточность подчеркивает невозможность уложить идею чудесного как помехи в рамки одного медиума.
Чудесное для меня разворачивается по двум векторам: как обсессия - компульсивное ожидание, удерживающее субъектность; и как катастрофа, деструктивный сбой реальности. Вопрос, к которому я возвращаюсь: возможно ли воспроизвести «чудо» и требует ли подвига, или достаточно алгоритма, симуляции, ритуала.
Фокус моей практики направлен на феномен помех восприятия. Я ищу ситуации, выходящие за пределы смысла, языка и нормы, и предъявляю их зрителю как «чудесное» - посюстороннее парадоксальное Событие, инаковое, прокол реальности, необходимый в условиях нестабильности. В рамках этой темы меня особенно интересуют: флюидность границы между нормой и травмой, личный подвиг и предел (не)человеческого усилия.
Мой метод - абсурдистская метаморфоза, смешение хронотопов, контекстов и субъектностей, эскалация аффекта и его последующее разрушение. Мой язык - мерцание между жутким и милым. Я переизобретаю великие мифы внутри общих мест повседневности, приглашая зрителя сломать автоматизм восприятия. Моя практика во многом определена личным опытом борьбы за чудо в контексте материнства. Я работаю в логике новой искренности, обращаюсь к личным архивам, корпореальности, феминности - в диалоге с дадаизмом, венским экспрессионизмом и лондонской школой живописи.
Я работаю с живописью, графикой, фотографией (я создаю так называемые OS - обсессивные серии), инсталляцией, перформансом. Осознанная избыточность подчеркивает невозможность уложить идею чудесного как помехи в рамки одного медиума.
Чудесное для меня разворачивается по двум векторам: как обсессия - компульсивное ожидание, удерживающее субъектность; и как катастрофа, деструктивный сбой реальности. Вопрос, к которому я возвращаюсь: возможно ли воспроизвести «чудо» и требует ли подвига, или достаточно алгоритма, симуляции, ритуала.
